Заготовка:Доусон/Разговор с женой
Анна остановила машину.
— Вот и приехали, Джон. Выходи.
Доусон сидел неподвижно.
— Джон, — Анна жалобно посмотрела не мужа, — пожалуйста, давай зайдём домой.
Он с трудом подчинился и медленно вылез из машины. Улица была пустынна, только неподалёку стоял незнакомый молодой парень. Увидев приехавшую пару, он приблизился. Взгляд его представлял собой странную смесь обожания и отчаяния.
— Мистер Доусон, добрый вечер, — осторожно начал парень, — меня зовут Гарри. Скажите, почему мы проиграли финал? В чём была ваша ошибка?
— Ошибка? Да, у меня была ошибка. Но только одна. Я забыл нагадить на могилу твоей матери-шлюхи, урод! — неожиданно заорал Доусон и мгновенно скрылся в подъезде.
Парень задрожал от негодования и обиды. Изумлённая Анна застыла с ключом в двери машины.
— Гарри! — прошептала она. — Знал бы ты, как мне сейчас стыдно за него.
Повисло неловкое молчание.
— За что он так её? Что она ему сделала? — со слезами в голосе простонал парень.
Анна тоже готова была расплакаться.
— Гарри, я не могу просить у тебя прощения. Просто не имею права. Как же мне стыдно перед тобой…
— Миссис Доусон, я не хочу никого оскорблять. Но обещаю вам, что теперь пойду на «Эггборо» только в тот день, когда ваш муж перестанет быть тренером «Харриерс».
— Ну уж нет, — Анна уже почти опомнилась и почувствовала нарастающий гнев, — это ему даром не пройдёт. Гарри, пожалуйста, подожди здесь десять минут. Я обещаю, что он лично выйдет и извинится. Примешь ты извинения или нет — дело твоё. Но я заставлю его ползать перед тобой на коленях!
Она решительно вбежала в дом. Гарри остался стоять на тротуаре в полной растерянности.
Анна ворвалась в гостиную. Джон лежал, уткнувшись лицом в пол и обхватив голову.
— Вставай! Немедленно вставай! — Она схватила его за плечо и резко дёрнула. Джон никак не отреагировал. — Не делай вид, что ты сдох, Доусон! Прямо сейчас встань, пойди и извинись перед Гарри!
Джон удивлённо посмотрел на неё из под распухших век:
— Энни… Что с тобой? Я только что проиграл главный матч своей жизни, а ты ругаешься из-за того, что я наорал на какого-то парня.
— Что со мной? Ты не просто наорал на него! Ты оскорбил его мать! Я не думала, что ты на такое способен! Немедленно иди и извинись!
— И не подумаю. Отстань.
— Ах, «отстань»!
Анна на мгновение задумалась. Затем заговорила спокойным, но железным голосом:
— Значит так, Доусон. Предлагаю тебе на выбор два варианта. Первый. Ты немедленно встаёшь и извиняешься перед Гарри. Второй. Я собираю вещи и сегодня ночью уезжаю в Лондон к отцу первым же поездом. И знаешь, когда я приеду обратно? Только в том случае, если Гарри лично позвонит мне и попросит вернуться! У тебя три секунды на размышление.
— Энни, — Джон поднял на неё изумлённый взгляд. Она ещё никогда не угрожала ему уходом. — Ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. Итак, что ты решил?
Доусон резко вскочил на ноги:
— Хорошо, сейчас пойду и извинюсь.
— Подожди, Джон. — Она схватила его за рукав. — Я хочу сначала кое-что тебе напомнить. Когда мы были совсем маленькими и жили в Фулхэме по соседству, то Мэри Джейн как-то сказала, что знает, кто такой Барези и не хочет знать. Ты тут же накинулся на неё и принялся душить шарфом. Думаешь, я забыла? А когда мы с родителями уже переехали в Вест Хэм, ты смотрел с дедушкой футбол, он сказал, что ему не нравится, как играет Италия, то что ты сделал? До сих пор тошно вспоминать! Ты рванулся к нему и зачем-то начал вырывать из рук костыль! Папа тогда выставил тебя из дома и месяц запрещал мне с тобой видеться. Я думала, что с годами у тебя это прошло. Но нет, ты всё тот же, Джон. Стоило получить удар на поле, как ты тут же вспомнил свои детские выходки! Так вот, к чему я это всё? И перед Мэри Джейн, и перед дедушкой тебе было стыдно, ты и сам не мог объяснить, зачем на них набросился. Но оба раза извинялся только тогда, когда я пригрозила перестать с тобой дружить. И делал это нехотя, через силу. Тебе было плевать на них! Ты просто боялся, как бы я от тебя не ушла. Сейчас всё повторяется. Но на третий раз я не допущу, чтобы ты так легко отделался. Я не допущу, чтобы ты вышел к нему, состроил лицемерную улыбку, пробормотал пару заранее заготовленных фраз, подарил футболку, протянул ему два пальца и забыл о нём навсегда. Я должна сначала сама увидеть, что ты раскаиваешься. И только потом ты пойдёшь и по-настоящему извинишься перед Гарри.
Доусон стоял, опустив голову и засунув руки в карманы джинсов.
— Ну же, Джонни, — Анна неожиданно ласково обняла его за плечи, — пожалуйста, посмотри на меня. Энни знает тебя с колыбели. Она знает, что тебе стыдно, но ты боишься показаться идиотом. Разве я не права?
Он молчал.
— Меня ты не обманешь. Джон, попробуй впервые в жизни раскаяться по-настоящему. Я очень тебя прошу.
Доусон посмотрел на Анну с такой мольбой, что она чуть было не расплакалась. Да, это Джон, настоящий! Она улыбнулась ему:
— Вот и всё, Джонни, мне не нужно слов. Я вижу, что ты смыл с себя всю грязь. Теперь самое время извиниться перед Гарри.
Доусон вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
Доусон вырвался из мягких объятий супруги и нервно заметался по комнате, щёлкая костяшками пальцев. Казалось, что он вообще не понимает, где находится.
— Энни, дело не во мне и не в игроках, мы все стремимся хорошо выполнять свою работу. Я стараюсь, парни стараются, у меня нет к ним претензий. Когда на кону путёвка в Лигу 1, где «Харриерс» не было никогда, всё возможно. Я не виню Энди, что он не успел накрыть удар, не виню Марка, что он поздно среагировал, да и, честно говоря, сам не ожидал, что тот парень так классно даст с 35 метров. И тем не менее мы все виноваты. Мы позволили им держать мяч. Мы допустили возможность этого удара…
Доусон резко утих и остановился.
— Джон, — осторожно сказала жена, — тогда почему ты так переживаешь? Ты же сам сказал, что первую половину сезона вы провалили и если бы играли так, как в последние месяцы, то вышли бы напрямую. Успокойся, расслабься, продолжай работу и через год вы возьмёте кубок. Ты же сам в этом уверен.
— Любимая, — прошептал Доусон, — ты не понимаешь. Дело в системе. Она не исключает ошибок.
Он задрожал от волнения:
— Нужно изменить систему! Знаешь, почему мы всегда бессильны перед случайностью? Потому что игроки не могут мыслить иначе. Даже при самой строгой игре, если я категорически запрещу им идти вперёд, они не могут не думать о контратаке. Это у них в крови. Любой парень на поле мечтает, что найдёт ошибку, поймает удачу, пробежит через всё поле или отдаст длинный пас и мы забьём гол. Дело в системе. Они с детства не умеют мыслить иначе. Нет в мире людей, которые ненавидят забивать голы!
— Но такого ведь действительно не может быть… — Анна приблизилась и попыталась притянуть его к себе.
— Может! — воскликнул Доусон, впервые в жизни оттолкнув её и при этом чуть не ударившись головой о шкаф. — Я сделаю таких людей! Плевать на карьеру! Завтра же я ухожу в отставку! Я возьму детей и проработаю с ними много лет! Я сам выращу новое поколение! Пройдёт дюжина лет и у меня будут такие игроки! Они будут наслаждаться только борьбой и контролем! Они будут ненавидеть атаковать! Они будут… Они будут…
Он сорвался и заорал:
— Они будут играть БЕЗ ЧУЖИХ ВОРОТ!!!
— Джон, — испуганно прошептала Анна. Она всё-таки смогла его обнять и нежно усадила в кресло. — Джон, пожалуйста, не переживай так. Ты просто слишком огорчён. Пойдём спать. Завтра ты проснёшься и начнёшь чертить схемы для следующего сезона "Харриерс", я в этом уверена. Ты справишься.
Доусон молчал, но позволил увлечь себя в спальню. Конечно, он не мог уснуть. Его мозг уже искал варианты и прокручивал десятки схем. Он смог тревожно забыться только только под утро, но и во сне говорил жене: «Нет, Энни, тебе этого не понять. Они действительно будут играть без чужих ворот».